Анда

История села Анда

Есть версия, что название села происходит от названия реки, на берегу которой оно находится. Слово «Анда» произошло от мордовского (эрзянского) «андома» — «кормящая»: по берегам реки до XVII в. были бортные угодья — важный источник существования мордвы. Считается, что первопоселенцами деревни Анда (тюркского происхождения) были казанские татары .

Служилые татары жили в этих местах издавна. Известно, что в 1620 г. близ нынешней Анды были владения служилого татарина Богдана Мустафина. В «Отказах» Богдану мурзе Мустафину сказано, что «именем Михаила Федоровича» он получает земли за службу на реке Сытине в Запьянье на Диком поле в размере 60 четвертей. Кроме того, ему тогда же были выделены земли «Залесного стана пустоши».

К концу XVIII столетия в Анде было всего 64 двора. Жителей насчитывалось 409 человек (из них 200 мужчин и 209 женщин). Наличие мечети и собственных имамов документально фиксируется с 1790 г. Тогда на средства крестьян был возведен храм, ставший центром религиозной жизни деревни. Салех Исангулов и Сабин Салеков «исправно отправляли духовные требы», находясь на содержании общины и получая по 60 рублей в год. В 1821 г. в соборную мечеть по указу Оренбургского Духовного Собрания имамом был назначен Алий Биккулов (Али Бихулов) 31 года. Он находился на этом посту достаточно долго.

В 1862 г. общество избрало муллой Шарафетдина. Уважаемый имам достойным образом исполнял свои обязанности. Число прихожан к тому времени увеличилось (более 470 человек обоего пола), и возникла необходимость избрать образованного человека в помощники Ш. Невретдинову. Поэтому в 1868 г. вторым («старшим») муллой был определен в мечеть Аксян Ишмуратов. Вести службу было доверено также и отцу первого имама — Невретдину Сюбуранкулову. В то время (начиная с 1822 г.) азанчеем прихода являлся Жедихан.

Конец XIX в. ознаменовался активным строительством новых культовых сооружений. В апреле 1887 г. губернскими властями были утверждены чертежи для возведения в Анде второй соборной мечети. Вскоре, около 1889 г., часть мусульман решила выстроить третью мечеть. Однако муллы первого и второго приходов высказали свое несогласие с этим решением. В своем обращении к властям имамы указывали на то, что община «не содержит уже существующие мечети в должном порядке», а инициатором постройки выступает азанчей, желающий удовлетворить свои амбиции.

Тем не менее, к 1898 г. мусульмане имели в своем распоряжении уже три храма. Их посещало более 2000 верующих. Духовными лидерами общины являлись: в первой мечети — прежний мулла Ш. Невретдинов; во второй — братья Насибулла и Юсип Аксяновы; в третьей мечети — сын азанчея первого прихода Шарафетдин Жедиханов (1860 г. р.). Имамы активно занимались религиозным образованием подрастающего поколения. Здесь в конце 70-х гг. действовало мектебе с числом учащихся 15 человек. Кроме него при мечети действовала созданная по решению земства женская школа с обучением девочек рукоделию.

В 1911 г. в помощь пожилому имаму первой мечети муллой был избран Фатех Алеев, башкир по национальности, «жизни трезвой, человек благонадежный и заслуживающий полного уважения».

На рубеже XIX—XX вв. население села занималось торговлей и земледелием. Тогда же обозначился слой зажиточного крестьянства. К примеру, пятеро жителей деревни владели ветряными мельницами, каждая стоимостью от 140 до 180 рублей. Эти предприятия приносили стабильный ежегодный доход в 20 рублей. Таким образом, желание мусульман Анды возводить новые храмы имело под собой определенную материальную базу.

В 20-е гг. нашего века все три мечети продолжали нормально функционировать. Сложности революционного периода не поколебали авторитет священнослужителей. Во главе мечетей продолжали находиться прежние муллы: Ф. Алеев (имам первой соборной мечети), Юсип Аксянов (во второй мечети) и Ш. Жедиханов (в третьем приходе). Они были людьми со средним достатком, получавшими за службу часть личных пожертвований прихожан.

В 30-е гг. имамы были обвинены в том, что они выступали против колхозного движения и писали «подложные заявления о выходе крестьян из колхоза» . Начинались активные гонения на религию и церковь. В 1931 г. две мечети из трех прекратили свое существование. При описании 1926 г. стоимость первой соборной мечети была оценена в 2400 рублей. Их планировалось использовать под «культурные нужды» . Судя по рассекреченным архивным материалам советских спецслужб, репрессии конца 30-х гг. обошли стороной священнослужителей Анды. (Это было редким явлением, ибо среди татарских деревень и сёл Нижегородчины лишь единицы не потеряли своих духовных предводителей).

Годы Великой Отечественной войны, помимо иных тягот, принесли мусульманам ограничения в религиозной жизни. И хотя источники не дают полной картины духовно-религиозной жизни андинцев в 40-е гг. (в чьих домах молились, кто и как исполнял обязанности имамов и т. д.), уместно предположить, что именно в страшные годы войны возросла религиозность населения России вообще и исповедующих ислам, в частности.

По сведениям Уполномоченного Совета по делам религиозных культов при Горьковском облисполкоме, в конце 50-х гг. жизнь уммы не прекращалась. На молитвы собиралось в обычные дни до 30 человек. Обязанности муллы в то время выполнял Ю. Жадаев (1883 г. р.). После длительного перерыва, в начале 90-х гг. стала функционировать одна из ранее закрытых мечетей .